Итог Берлинале: палестинский фильм-агитка победил трагикомедию израильского режиссера "Куда?"

Берлинале подвел итоги. Раздача призов как всегда кого-то порадовала, кого-то разочаровала. Но самой главной интригой (которая очень предсказуемо разрешилась, увы) стало соперничество израильской картины "Куда?" Асафа Махнеса и палестинского фильма "Хроники осады" Абдаллы аль-Хатиба в программе дебютов "Перспективы".

Обе ленты предлагают свой взгляд на арабо-израильский конфликт, но если израильская дает надежду на примирение, то фильм Абдаллы аль-Хатиба безыскусно разжигает конфликт, а его режиссер, получая награду во время церемонии закрытия Берлинале с палестинским флагом в руках, еще и пригрозил дирекции фестиваля, которая отказалась занять обвинительную в отношении Израиля позицию: "Палестина помнит. Мы запомним всех, кто был за нас. И всех, кто был против нас. Тех, кто выбрал стоять за наше право жить с достоинством. И тех, кто предпочел промолчать". Агрессивные высказывания режиссера и откровенно пропагандистский месседж его фильма (картина художественно и довольно изобретательно перепродает пропагандистские ролики о голоде, постоянных бомбежках и нехватке медикаментов в Газе, при этом не называя место действия, но обозначая происходящее как перманентное состояние жизни всех палестинцев после 1948 года), кажется, напрочь отметают всякую возможность диалога, который предлагает фильм Асафа Махнеса. И все-таки несгибаемое нежелание дирекции Берлинале прогнуться под пропагантистские атаки пропалестинских активистов и фильм Асафа Махнеса оставляет надежду.

"Куда?" – внешне довольно незамысловатая история, да еще и использующая прием, уже неоднократно возникавший в кинематографе. Таксист Хасан (Эхаб Салами) – палестинец, давно живущий в Берлине. Он колесит по немецкой столице, подвозя то гостей столицы, то местных тусовщиков. Вот в его машину садится пара немолодых израильских туристов. Она тут же напрягается, слыша, что водитель говорит по телефону на арабском, он ее успокаивает, но на всякий случай следит за дорогой по навигатору. Вот в машине едет юноша в желтом обтягивающем с ног до головы комбинезоне, а встречает его девушка в таком же инопланетном фосфорицирующем наряде. Вот грубоватые пьяные немцы требуют, чтобы Хасан отвез их, хотя ему этого совсем не хочется. Ночной Берлин с его неблизкой, непонятной Хасану жизнью разудалых тусовок и сексуальной свободы отталкивает и поражает Хасана (Салами блистательно играет это сдерживаемое недоумение). И уж совсем неожиданной оказывается поездка с молодым израильтянином Амиром (Идо Тако), который страстно целуется на заднем сидении со своим бойфрендом, смущая и раздражая Хасана.

Необязательный обмен репликами между таксистом и пассажиром неожиданно для обоих обернется внезапным сближением. Хасан, отец трех дочерей, одна из которых ушла из дома, поскольку родители не одобряют ее связи с немцем, мечтал о сыне. И наивный, изломанный Амир, потерявший отца в детстве, вдруг понравится ему. Их попытка диалога на разных языках (Амир не знает немецкого и по-арабски только несколько слов, на английском оба говорят плохо, Хасану удается сформулировать несколько фраз на иврите) становится трогательной метафорой: языковой барьер не мешает сближению, скорее наоборот. Слова, которые могут разделить и ранить, здесь в полутонах, в обрывочных репликах, в попытке найти общий язык уходят на второй план. И вот Хасан уже спасает перепившего и рыдающего Амира (бойфренд его бросил) посреди ночи и отвозит домой. А Амир своей искренней страстью заражает Хасана давно забытым томлением по первой, самой главной, так и не случившейся любви.

Асаф Махнес не пытается разрешить палестино-израильский конфликт. Он снимает очень камерную и очень человеческую историю, без политических деклараций и надрыва. Герои то встречаются, то расходятся. Хасан подвозит Амира, Амир признается, что специально заказывал такси, надеясь, что приедет именно Хасан. Пока не наступает 7 октября 2023 года. И тогда Амир решит вернуться в Израиль, чтобы не оставлять маму одну под обстрелами, а Хасан неохотно повезет его в аэропорт. "Ты мне нравишься, Амир, – скажет он на прощанье. – Для меня это проблема". И дело, конечно, не в том, что для мусульманина Хасана любовь Амира к юношам недопустима, неприемлема, отвратительна поначалу. Просто у Хасана родные в Галилее, а имя Амир он считает не еврейским, а арабским. А для Амира, раздерганного любовной драмой, весь этот политический антагонизм – раздражающий фон, который мешает сближению с единственным, кажется, в Берлине человеком, которому он оказывается небезразличен.

Увы, эта трогательно снятая и замечательно сыгранная история ожидаемо не увлекла жюри программы "Перспективы". И на сцену церемонии закрытия Берлинале за призом поднялся не Асаф Махнес с его подкупающей надеждой на диалог, а Абдалла аль-Хатиб, фильм которого снят лишь затем, чтобы заявить о том, что диалог невозможен.