Женщины на грани нервного срыва на Берлинале: Эми Адамс, Хиам Аббас и "Рон Уизли"

Главной темой Берлинале-2026 можно с уверенностью назвать семейные неурядицы. Фильмы о дисфункциональных семьях и женщинах на грани нервного срыва здесь показывают с такой настойчивостью, что при всем их нервическом дискомфорте возникает счастливая иллюзия той спокойной довоенной эпохи, когда нас не доводил до приступа нервного смеха призыв "выйти из зоны комфорта" от психотерапевта.

В конкурсе такие фильмы почти все. Чаще это стандартные драмы, но попадаются и ужастики. Начнем именно с ужастика – финской ленты "Дитя ночи", поскольку, во-первых, в нем снимается исполнитель роли Рона Уизли в поттериане Руперт Гринт, а во-вторых, это хоррор на тему послеродовой депрессии у женщины. Пусть даже и не самый удачный. Тут надо оговориться, что при всей моде на феминизм и women power (на русский это никак не перевести), говорить о послеродовой депрессии и в жизни, и в кино по-прежнему считается почти неприличным. В реальности получишь в лучшем случае ответ: "Ты просто не понимаешь своего счастья". В кино тема впервые по-настоящему прозвучала только в прошлом году в великолепной картине Линн Рэмси "Умри, моя любовь", по которой я очень тосковала, когда смотрела "Дитя ночи". Оба фильма даже начинаются одинаково – молодая пара перебирается в заброшенный дом, который достался им по наследству, чтобы вдали от городской суеты наслаждаться друг другом и запланированным потомством. В "Умри, моя любовь" герои Дженнифер Лоуренс и Роберта Паттинсона, конечно, изначально планировали заняться творчеством, но уединение и страсть внесли свои коррективы. Герои "Дитя ночи" ни о каком творчестве не помышляют – у них в планах обустроить семейное гнездышко, в котором должны счастливо расти как минимум трое детей. Сага (Сейди Хаарла, которая играла вместе с Юрой Борисовым в "Купе №6") выросла в этом лесу, куда бабушка запрещала ходить и рассказывала страшное. Джон (Гринт) – лондонец, но ради запланированного Сагой семейного счастья согласен на глушь. Дом бабушки Саги мало того что рассыпается от старости, так еще и окружен ржавым металлоломом (бабушка защищалась), а из леса доносятся странные звуки. Но план есть план. Дом отремонтирован. Идеальная детская комната наполнена пуфиками, игрушками и уютом. Все условия для счастья соблюдены, склейка – и вот рождается первый ребенок. Он странно кричит и избыточно волосат, а врачи и медсестры ведут себя как-то странно. Но все-таки выдают счастливым родителям младенца с чепчике с рюшами.

Происходящее дальше в этом фильме можно описать мемом "Жизнь меня к такому не готовила", который в разных вариациях будут выплевывать друг в друга Сага и Джон. Малыш орет каким-то нечеловеческим голосом, весь покрыт шерстью, а прикладываясь к груди, разгрызает ее до крови. Сага переживает все этапы принятия немыслимого слома в своей жизни, случающегося в связи с рождением ребенка, по модели Кюблер-Росс: отрицание, гнев, торг, депрессия и, наконец, принятие. Она ощущает ужас, знакомый мамам, прошедшим послеродовую депрессию, – когда странное существо изматывает тебя физически и морально, вдребезги расколотив пряничные сказки об идеальных младенцах, мирно сопящих в кроватках с плюшевым мишкой в руках.

Постановщица Ханна Бергхольм метафорически переосмысляет самый драматический барьер отчуждения и физического истощения, который далеко не всем молодым мамам помогают пережить гормоны. Младенец пугает Сагу, мучает, изводит. Она не может начать называть его "он", использует безличное "it", доводя Джона до исступления. Те, кому удается увидеть личико ребенка (от зрителя оно скрыто до самого финала), шарахаются. Джон, конечно, на все подозрения Саги, что с ребенком что-то не так, выдает ей стандартное: "Это с тобой что-то не так, ты плохая мать". А она постепенно, маленькими шажками движется к тому, чтобы наконец воскликнуть: "Я знаю, что ты такое!"

Бергхольм, конечно, хитрит и лукавит, прячется (декларативно и невнятно) за финский фольклор про троллей и довольно омерзительные хоррор-эффекты, как будто сама пугается того, что ей хочется проговорить своей лентой. Показывая (вернее, не показывая) младенца монстром, мистически связанным с духами леса, она использует метафору, чтобы описать совсем не безусловный процесс принятия молодой матерью требовательного чужака, который навсегда лишит ее свободы и без которого она никогда больше не сможет помыслить себя. Беременным женщинам – не смотреть ни в коем случае. Джонам и измученным младенцами женщинам – обязательно. Потому что главное, что удается этому фильму, это заменить "тыжемать" на "ты не одна".

Еще одна лента, в которой главная героиня мается и с трудом вписывается в свою новую реальность, – "У моря" Корнеля Мундруцо с Эми Адамс в главной роли. Об этом фильме долго рассказывать неинтересно. Как неинтересно его и смотреть. Главная героиня Лаура возвращается из рехаба, где лечилась от алкоголизма. Дома ее ждут верный муж, ершистая дочь-подросток и маленький сын, который поначалу шарахается от матери. В анамнезе у Лауры отец-алкоголик, создатель знаменитой школы танцев, от которого она унаследовала алкоголизм, школу и неумение думать о ком-то, кроме себя. Перемежая настоящее с поэтичными флешбеками Лауры об отце, Мундруцо столько раз объясняет зрителям, что хотел сказать, как будто в зале сидят нерадивые ученики, а самому Мундруцо этот фильм заказал минздрав в рамках профилактики алкоголизма.

И, наконец, картина, "Шепотом" тунисской постановщицы Лейлы Бузид. Главная героиня Лилия (Эйя Бутера) приезжает в Тунис на похороны дяди. Приезжает в сопровождении своей девушки Алисы (Марион Барбо), но домой привести ее не может – в Тунисе такие отношения запрещены законом. Постепенно выясняется, что дядя умер тоже не просто так, а мать Лилии (очень сильная роль Хиам Аббас – она родом из израильского Нацерета, но называет себя палестинкой) поддерживала его в желании быть собой (то есть геем), но совершенно не готова поддержать в этом и дочь тоже. "Шепотом" очень неровная лента. Во-первых, она перенасыщена прямыми и метафорическим проговариванием того, что уже очевидно для зрителя. Во-вторых, Лейла Бузид так сосредоточена на магистральной идее фильма, что Тунис в картине сводится к традиционализму родственников главной героини и государственному преследованию ЛГБТ. При всем его поэтическом потенциале (Бузид отлично работает с актерами, светом, метафорами), суженный до этой одной идеи, "Шепотом" уплощается до политического высказывания. Одновременно опровергая и подтверждая так раздражившее всех высказывание председателя жюри Вима Вендерса, что кино не про политику. С одной стороны, кино, безусловно, главное средство художественного высказывания на актуальную тему. С другой, хочется, чтобы в нем было больше, чем такое высказывание.

И, конечно, главной женской лентой этого Берлинале стал фильм "Роза" с как всегда невероятной Сандрой Хюллер, который наверняка получит одну из главных наград фестиваля и достоин отдельного текста. О нем и поговорим в следующий раз.