Военное процветание: почему экономика Израиля не рухнула

Существует мнение, что войны приносят участвующим сторонам огромные экономические проблемы. Это верно даже тогда, когда боевые действия ведутся преимущественно на чужой территории и не сопровождаются масштабными разрушениями инфраструктуры внутри страны. И это – помимо, разумеется, потерь, которые вообще невозможно измерить деньгами: человеческих жизней, стресса, необратимых или трудно обратимых изменений индивидуальной психики, общественной морали и множества других бед.

По оценкам официальных лиц – в частности, управляющего Банком Израиля Амира Ярона – и аналитиков, например директора FDD Джонатана Шанзера, война, начавшаяся 7 октября 2023 года и продолжающаяся по сей день, уже обошлась Израилю более чем в 110 миллиардов долларов. Эта сумма эквивалентна примерно 20% годового ВВП страны. Иначе говоря, речь идет примерно о 8% ВВП в год. Если соотносить потери с государственными расходами, то это составляет около 13-15% годового бюджета страны. При этом объем физических разрушений на территории Израиля остается пренебрежимо малым по сравнению с масштабом его экономики.

В мире, в котором снижение скорости роста ВВП на 1% считается "серьезной проблемой" и является поводом для политических пертурбаций, потеря 8% ВВП теоретически должна выглядеть как катастрофа. В финансовом 2008-2009 году ВВП США сократился на 4,2% (однократно!), и этот кризис все помнят до сих пор – он называется "Великая Рецессия", индекс акций США (Доу Джонс) падал на 50% в эти два года, а облигации американских эмитентов рейтинга single B торговались с доходностью 13-15% годовых при инфляции около 3% и ставке рефинансирования около нуля.

В связи с этим от многих комментаторов с самого начала войны можно было услышать опасения (а иногда и апокалиптические прогнозы) относительно того, насколько израильская экономика в состоянии вынести "тяготы войны" и не развалиться. Но последние три года в Израиле не только не принесли экономической катастрофы – с точки зрения макроэкономики, они скорее близки к "процветанию".

Индекс Тель-Авивской биржи TA-125 вырос на 100% (30% в год, один из лучших показателей в мире). Для сравнения в развитой, мирной и почти не тратящей деньги на оборону Великобритании, в которой нет и не предвидится экономического кризиса, индекс акций лондонской биржи FTSE с октября 2023 года вырос всего на 35%. С 2019 года FTSE вырос на 33%, а ТА-125 на 148%.

В октябре 2023 года за 1 американский доллар банки готовы были заплатить вам 4 израильских шекеля. Сегодня один доллар стоит чуть больше трех шекелей, рост на 28%. За это же время канадский доллар упал в цене по отношению к американскому, а евро вырос на 10%. Инфляция в Израиле, выросшая, как и во всем мире к 2022 году, к началу войны уже прошла пик и сегодня составляет около 1,8% годовых – это почти в два раза меньше, чем в США, но это и не дефляция, которая могла бы свидетельствовать о потере покупательной способности экономическими агентами. Банк Израиля все еще держит ставку на уровне 4% (на пике инфляции в 2022 она была 4,75%), не опасаясь проблем в экономике, которые могли бы возникнуть из-за такой высокой реальной ставки (она выше чем в США!). Собственно, и основные экономические индикаторы не говорят о проблемах – после снижения темпов роста ВВП до 1% в 2024 году, в 2025 ВВП вырос на 2,8%, а рост на 2026 год прогнозируется на 5,2%.

Наконец, уровень безработицы – один из ярких показателей макроэкономического кризиса – в Израиле упал с 3,7% до 3% (в США в 2009 году безработица достигала 10%).

Что же происходит? Является ли Израиль "страной экономического чуда", нарушающей законы экономики?

Разумеется, нет. Дело тут не в Израиле, а в вульгарном понимании экономических законов комментаторами с одной стороны, и в поверхностности макро-взгляда на экономику – с другой.

Война (если она не приносит массивных разрушений на своей территории) с точки зрения экономики характеризуется четырьмя изменениями.

Во-первых, это государственные расходы внутри страны. К ним относятся затраты на производство оружия и связанных с ним товаров и услуг, оплату военной службы мобилизованных и гражданской работы систем безопасности, финансирование лечения раненых, а также выплаты компенсаций пострадавшим и семьям погибших. Сюда же относится и рост импорта. Причем речь не только об оружии, но и о товарах, которые в мирное время были бы произведены внутри страны. Во время войны это часто оказывается невозможным – из-за отвлечения трудовых ресурсов или ограничений, связанных с мерами безопасности.

Во-вторых, это нарушение цепочек поставок импорта и экспорта – в случае если страна ведет военные действия на сопредельных территориях, через которые эти цепочки проходили.

В-третьих, это существенное отвлечение трудовых ресурсов от той работы, которую они делали в мирное время и которая в либеральной с экономической точки зрения стране теоретически является наиболее экономически выгодной для индивидуумов и для общества. Иначе бы трудовые ресурсы были распределены по-другому.

В-четвертых, меры безопасности приводят к закрытию (на время воздушной тревоги или долгосрочно, как например в случае учебных заведений) бизнесов и/или эвакуации населения, что парализует экономическую деятельность региона.

Давайте разберёмся, как все четыре проблемы проявляются в Израиле сейчас и как они влияют на экономику и будут влиять на неё в будущем

Рост государственных внутренних расходов в умеренном объеме в краткосрочной перспективе только увеличивает ВВП – эту проблему войны по макроэкономическим индикаторам заметить крайне сложно, если только избыточные выплаты не приводят к тому, что растущий спрос создает дефициты и ведет к росту цен – и инфляции. Выплачиваемые государством зарплаты военнослужащим и оплаты товаров транслируются в потребление и сбережение и ключевым вопросом являются: 1) какая часть этих дополнительных денег пойдет в дополнительное потребление, а какая уйдет в сбережения; 2) достаточно ли товаров и услуг производит страна, чтобы удовлетворить этот увеличенный спрос.

Мы можем очень примерно посчитать "математику" роста внутренних расходов государства в последние годы. В 2022 году расходы государства составили около 37% ВВП. В 2025 году они были почти 44% ВВП – рост на 7% ВВП. При этом доля сбережений экономических агентов Израиля (которая исторически очень высока) с 2022 года выросла на 3.5% ВВП – с примерно 25% до 28,5% ВВП. Кстати, именно ростом сбережений объясняется оптимизм на рынке ценных бумаг Израиля – цены растут на базе постоянного спроса.

Таким образом, примерно половина роста государственных расходов ушла в сбережения. Значит, дополнительный спрос, возникший из-за военных трат государства, составляет около 3,5% ВВП. Много это или мало? В целом – не очень много, раз инфляция в стране пока остается под контролем. Однако в отдельных сферах цены все же растут быстрее по разным причинам, в том числе из-за избыточного спроса. Один из таких примеров – аренда жилья.

Иными словами, рост госрасходов уже начинает местами отражаться в инфляции.

В долгосрочной перспективе рост сбережений тоже может повлиять на курс шекеля – если, конечно, накопления не останутся у населения и бизнеса "навсегда" и со временем начнут тратиться. Если граждане и компании в Израиле решат увеличить потребление за счет этих сбережений, в их расходах резко вырастет доля импорта. А значит, им понадобится больше иностранной валюты для покупки импортных товаров и услуг. В такой ситуации объем продажи шекелей на валютном рынке увеличится, и курс шекеля может пойти вниз.

Здесь есть три хорошие новости:

Во-первых, шекель и сейчас заметно сильнее, чем был еще пять лет назад. Поэтому его движение в сторону уровня 0,25 просто вернуло бы его к более равновесным значениям.

Во-вторых, ослабление шекеля по отношению к доллару было бы скорее полезно для израильской экономики, которая в значительной степени зависит от экспорта.

В-третьих, Израиль получает постоянный приток иностранной валюты благодаря крупному экспорту услуг. Этот экспорт хорошо диверсифицирован по видам услуг, хотя и хуже диверсифицирован по странам-покупателям. Поэтому счет текущих валютных операций у страны остается положительным.

Этот приток в большой степени будет играть роль демпфера при увеличении спроса на импорт.

Безусловно рост потребления при снижении доли сбережений нельзя на 100% стерилизовать ростом импорта – большинство услуг не импортируешь, да и часть товаров тоже. Можно было бы ожидать в будущем увеличения инфляции, а не только снижения курса валюты в этой ситуации. Вряд ли, однако, эта угроза так уж велика – "стартовая" инфляция низкая, причин для значительного снижения доли сбережений в экономике Израиля не видно. Стоит иметь в виду такую неприятную возможность на будущее – не более того.

Но есть еще, конечно, расходы на импорт – закупка вооружений (прежде всего у США) тут самый главный компонент. Кажется, что это должны были бы быть огромные затраты – но это не так. Точные цифры очень сложно оценить, поскольку поставки ведутся по долгосрочным контрактам, оплаты производятся не в моменты поставок (иногда сильно до, иногда сильно после), но очень грубо можно сказать что в последние годы до 2023 года Израиль получал из США вооружений в среднем на 1 млрд долларов в год (не считая разовых и долгосрочных поставок типа боевых самолетов), в период с конца 2023 года эта цифра выросла до почти 10 млрд долларов в год включая заказы на новые боевые вертолеты. Как минимум треть из этих сумм оплачивается правительством США по программе военной помощи Израилю. Второй по величине поставок страной является Германия – до войны поставки составляли около 300 млн в год, с начала войны они составили почти 3 млрд долларов. В сумме текущие "физические" (то есть не становящиеся долгосрочным кредитом и не списываемые по различным программам) расходы Израиля на импорт вооружений составляют не более 1% ВВП в год – сумма при устойчивом балансе текущего счета в 4% ВВП не влияющая на курс валюты и экономические возможности страны.

Возникает вопрос – а откуда технически государство берет деньги на все эти расходы? Ответ в данном случае очень прост – Израиль наращивает государственный долг, пользуясь желанием своих граждан и бизнесов сберегать и высокой ставкой Банка Израиля. В 2022 году государственный долг Израиля составлял 60% ВВП. Сегодня он составляет 70%, на 68 млрд долларов больше. Разумеется, нет ничего хорошего в росте государственного долга, но 70% это сравнительно умеренный показатель, не угрожающий ни значимым ростом расходов на обслуживание, ни потерей доверия инвесторов.

С точки зрения логистики, Израиль находится в классической ситуации, описываемой пословицей "не было бы счастья, да несчастье помогло". Сухопутная внешнеторговая логистика страны и до войны фактически отсутствовала – так что повлиять на нее война не могла. Морская логистика (62% всех поставок) почти не пострадала, воздушным транспортом обеспечивается поставка в основном нерегулярных грузов (ярким примером являются поставки бриллиантов, более 10% всех грузов, перевозимых по воздуху), а закрытие неба над Израилем краткосрочно.

Один элемент экономики Израиля, для которого воздушный транспорт является ключевым, это туризм. Хотя туризм для страны никогда не был большим бизнесом (количество туристов в Израиле и в лучшие времена составляло в разы меньшее число чем скажем в Анталии), потери туризма из-за войны составляют около 2% ВВП в год. Это очевидно негативный эффект войны, особенно если учесть, что туризм вносит свой вклад в приток в страну валюты.

При этом не стоит переоценивать проблему. Главные источники поступления валюты в Израиль – это экспорт услуг и иностранные инвестиции. Особенно важную роль здесь играют вложения зарубежных инвесторов в израильские стартапы. Не случайно это уже остроумно назвали Israel's Digital Dome. Да, спад в туристической отрасли неизбежно оставляет многих людей без работы. Но эти потери частично компенсируются призывом резервистов и появлением новых рабочих мест, напрямую связанных с ведением войны. Конечно, остаются и бизнесы, которые страдают особенно сильно: гостиницы, туристические агентства, транспортные компании, пассажирские авиаперевозчики и другие. Однако и здесь проблему не стоит драматизировать. Благодаря тому, что еще до войны этот сектор не занимал слишком большого места в экономике, число таких компаний не настолько велико, чтобы государство не могло поддерживать их на плаву в кризисные годы без серьезного ущерба для финансовой системы страны.

Важно также понимать, что все проблемы логистики Израиля сугубо временные – закончится война, закончится проблема и последствий не останется. Подобного рода проблемы переносятся экономикой значительно легче.

Существеннa же для текущей экономики страны реаллокация трудовых ресурсов и закрытие бизнесов.

На пике война сократила трудовые ресурсы, занятые в производстве невоенных товаров и услуг в Израиле, примерно на 20%. К началу 2026 года это сокращение, по очень грубой оценке, снизилось до 5%. В среднем Израиль теряет из-за войны около 1,2 миллиона человеко-часов в месяц. Последствия этого ощущаются по всей экономике, но особенно сильно – в крупных и трудоемких отраслях. Самый наглядный пример – строительство. В 2025 году в Израиле было введено в эксплуатацию на 9% меньше жилья, чем в 2022-м. И это несмотря на рекордное число выданных разрешений: более 74 тысяч, что на 80% выше первоначального плана. При этом объем начатого строительства все равно оказался ниже, чем в 2022 году. В начале 2024 года темпы строительства упали примерно на 20 тысяч единиц жилья в годовом выражении. С тех пор они так и не восстановились. Если говорить очень грубо, можно предположить, что в итоге в Израиле окажется на 50 тысяч единиц жилья меньше, чем было бы без войны. Макроэкономический эффект этого фактора тоже можно оценить очень приблизительно. Для этого можно сравнить общий рост ВВП за последние 2,5 года – около 5% – с дополнительным "военным" ВВП, фактически созданным государственными расходами, – примерно 15-16%.Если исходить из этого, то "невоенный" ВВП за 2,5 года сократился примерно на 10%, то есть примерно на 4% в год.

Если считать нормальным рост ВВП на 2-3% в год, то совокупные потери ВВП из-за войны уже можно оценить примерно в 16%, или почти в 6,5% в год.

Именно это является платой за войну, хотя военные расходы "маскируют" эти потери и от аналитиков, и от инвесторов. Если война продлится еще скажем 2,5 года, совокупное отставание Израиля от "невоенного тренда" составит 33% ВВП, израильтяне недопроизведут 200-220 млрд долларов услуг и товаров для невоенного потребления – и значит кто-то их не получит, и будет жить экономически хуже.

Другое дело, что, если в результате войны в регионе наступит относительно безопасное время, экономические связи Израиля расширятся, сделанные во время войны сбережения обеспечат капитал для развития бизнесов или стимулируют производство через потребление – это "недопроизводство" будет компенсировано за 5-10 лет "послевоенным бумом", такие бумы как правило возникают в странах, которые вышли победителями, не понеся существенных потерь на своей территории. Другое дело что такие бумы часто сопровождаются снижением совокупного ВВП (ведь его "военная часть" уходит), ростом безработицы (временным), инфляции, снижением курса валюты.

Находятся комментаторы, которые принимают такой бум за "экономический кризис".