Виктор Вахштайн: Как внук черновицкого раввина стал одним из отцов-основателей Пакистана

Социолог Виктор Вахштайн рассказывает удивительную историю Леопольда Вайса, соавтора Конституции Пакистана

Главный раввин Черновцов Беньямин Вайс происходил из почтенного рода священнослужителей и не был в восторге от того, что его сын Акива сменил имя на Карл, свалил в Лемберг (то бишь Львов) и стал адвокатом. Поэтому, когда у Карла в 1900-м году родился сын Леопольд, дедушка сделал все, чтобы привить внуку интерес к религии. Но вместо этого случайно привил тому интерес к шахматам и астрономии. Такое в еврейских семьях случается.

Леопольд Вайс рос вундеркиндом и отморозком. (Нормальное сочетание для отпрысков почтенных черновицких родов.) Как настоящий вундеркинд, к 14 годам он комментировал мутные отрывки Мишны и Гемары, поражал старших знанием арамейского. Как настоящий отморозок, сбежал из дома, подделал документы, накинув себе несколько лет, записался в австро-венгерскую армию и отправился на фронт. Отцу-адвокату пришлось дать немаленькую взятку, чтобы сына-подростка разыскали и вернули домой.

После войны Леопольда запихнули в Венский университет, где ему категорически не понравилось. Он уже бегло говорил на шести языках, мечтал о карьере в кинематографе, и просиживать штаны за партой намерен не был. Так он устроился на берлинскую киностудию – писать сценарии Фрицу Лангу (это тот, который «Метрополис») и Фридриху Мурнау (это тот, который «Носферату»). Деньги, вырученные за свой первый сценарий, он с размахом прокутил в дорогом ресторане. Проснувшись с похмелья в компании берлинских дам полусвета, внук черновицкого раввина решил, что с кинематографом пора завязывать.

Работа телефонистом в новостном агентстве – не предел мечтаний амбициозного юноши. Но она позволяла хоть как-то сводить концы с концами. Все изменилось с приездом в Берлин Екатерины Павловны Пешковой – жены главного советского Буревестника. С Буревестником она к тому моменту уже не жила, а гордо реяла над Европой, занимаясь фандрайзингом. В Германии Екатерина Павловна собирала деньги для детей голодающего Поволжья. Младший телефонист Леопольд Вайс злоупотребил своим доступом к коммутатору, позвонил ей напрямую в номер отеля, договорился об интервью и… стал известным берлинским журналистом Леопольдом Вайсом. Было это задолго до эпохи Дудя, но хорошие интервью все так же привлекали внимание образованной публики.

Вот, казалось бы, ну что тебе еще надо? Тебя все знают, везде печатают, тебе 20 лет. За окном – Берлин, экспрессионизм, кабаре и инфляция. Живи на полную катушку, пока твои гонорары совсем не обесценились. Но нет же… Беспокойный Леопольд уезжает в Иерусалим к дяде, известному психиатру и ученику Фрейда – Дориану Фейгенбауму.

В святом городе с Леопольдом происходят разительные перемены. Иерусалимский синдром, не иначе. Он пишет очень резкие критические статьи в «Франкфуртер цайтунг», заводит дружбу с удивительным персонажем – Исраэлем Якобом де Хааном (голландцем, геем, ортодоксом и арабистом, достойным отдельного очерка), до хрипоты спорит с сионистами. Хаиму Вейцману он так и говорит: «Евреи возвращаются сюда совсем не так, как обычно возвращаются на родную землю. Скорее, они хотят превратить ее в свою родину по европейскому образцу и с европейскими идеалами».

Под европейскими идеалами Вайс подразумевал весь этот мерзкий просвещенческий рационализм, либерализм, демократию и прочее умствование. А надо просто погрузиться в пучину арабской жизни. Стать настоящими фрименами пустыни. Слиться с местным населением.

И Леопольд слился. Причем еще как – принял ислам, женился на берлинской художнице, которая вслед за мужем тоже стала мусульманкой, совершил хадж в Мекку (в дороге его новообращенная жена умерла от малярии), сменил имя на Мухаммад Асад. Асад значит лев. Лео просто перевел свое имя на арабский. Но для врагов-сионистов он так и остался «Леопольдом Аравийским», дважды вероотступником.

Что именно привлекло внука черновицкого раввина в исламе? То, что сам он называл «единством духовного и чувственного». Иудейский рационализм, по его мнению, чувственной стороной жизни сильно пренебрегал. А Вайс – нет. Похоронив жену и отправив ее сына от первого брака (тоже принявшего ислам) в Берлин, Леопольд-Мухаммад тут же женился на пятнадцатилетней дочери саудовского шейха.

Основатель Саудовской Аравии король ибн Сауд в молодом интеллектуале души не чаял. Поселил его в своем дворце и иногда отправлял на задания – собирать информацию о кознях британцев на вверенной ему территории. Но что-то пошло не так. И Асад-Вайс стремительно переместился из Саудовской Аравии в Британскую Индию. Там он выучил урду, сдружился с отцами-основателями будущего Пакистана и применил весь свой публицистический талант, добиваясь независимости мусульманского государства.

Началась война. Британцы арестовали Вайса как гражданина вражеского государства. В тюрьме он взялся за комментированный перевод Корана на английский. Тем временем в Европе его отец и сестра были убиты в концлагере.

В 1947 году Пакистан-таки обрел независимость. И Мухаммад Асад стал его почетным гражданином. А заодно – одним из авторов пакистанской Конституции. Асада отправили в Нью-Йорк представлять молодую исламскую республику в ООН. Но… Его вновь подвела чувственная сторона.

На одном из приемов он познакомился с Полой – молодой полькой американского происхождения, которая только что приняла ислам. Он решил помочь ей в толковании нескольких мутных мест из Корана. А уже через месяц заявил жене о разводе, отправил ее обратно к отцу-шейху и возвестил миру о своем намерении жениться на Поле.

Ни саудовские шейхи, ни пакистанские друзья такого шага не оценили. В браке ему было отказано. Он обиделся, забрал Полу и уехал в Европу.

Напрасно пакистанские президенты один за другим звали его обратно. Он вернется только в 1983 году – реформировать страну, которую когда-то создавал. Так же как полвека назад с сионистами, Леопольд теперь до хрипоты спорил с мусульманскими фундаменталистами. Он настаивал на том, что исламское государство просто обязано быть либеральным. И требовал предоставить все избирательные права женщинам. Права предоставили. Когда премьер-министром Пакистана станет Беназир Бхутто, она в своей речи особенно отметит заслуги Асада.

Впрочем, в памяти европейских интеллектуалов Леопольд-Асад так и останется автором самого влиятельного комментированного перевода Корана. Именно европейских. Потому что бывшие друзья перевод не оценили. Сказали – слишком рациональное толкование. Слишком просвещенческое. Слишком прогрессистское. Слишком либеральное. Короче, по их мнению, Леопольд Вайс при переводе сделал с Кораном то же, что его оппоненты-сионисты при переселении сделали с Палестиной. В Саудовской Аравии этот перевод долгое время был запрещен.

Леопольд Вайс умер в Гранаде в 1992 году. Незадолго до смерти он заявил: «если бы я впервые познакомился с арабским миром только сейчас, тот вряд ли вызвал бы у меня симпатию».

Источник