Неделя в кино: Иран угрожает, Шаламе теряет шанс на "Оскар", а Шон Пенн не придет
Уже в ночь с субботы на воскресенье по европейскому времени разрешится главная киноинтрига года – пройдет церемония награждения премией "Оскар". Эта гонка за призами и статуэтками, к которой студии и продюсеры готовятся за много лет, делая ставки на одни проекты и отказывая другим, традиционно сопровождается скандалами, интригами и разоблачениями. Голливудская ярмарка тщеславия задает не только соревновательный тон, но и создает саспенс, которого порой не хватает многим номинантам на заветную золотую статуэтку.
В этом году саспенса добавила и разразившаяся война США и Израиля против Ирана. На этой неделе ФБР сообщило полиции Калифорнии, что Иран может атаковать штат дронами (реальность в очередной раз фантастичнее любых голливудских выдумок). В дирекции "Оскара" тут же заявили, что меры безопасности церемонии будут усилены, хотя непонятно, как это может помочь от дронов. Впрочем, спустя сутки информацию о грозящих "Оскару" дронах уже опровергли. Кажется, обошлись легким испугом.
Впрочем, публика была так увлечена очередным предоскаровским скандалом, что, кажется, даже не успела испугаться иранских дронов. Буквально за две недели до церемонии настоящую бурю вызвал "золотой мальчик Голливуда" Тимоти Шаламе, который претендует на премию в категории "Лучшая главная роль" за роль в фильме "Марти Великолепный". Надо сказать, фильм Джоша Сафди настолько очевидно "сделан под "Оскар", что просто не мог не оказаться в списке номинантов и в центре скандалов. Реализовать удалось и то, и это. Причем скандалы начались задолго до номинаций. В самом начале промо-тура "Марти Великолепного" выяснилось, что его режиссер Джош Сафди на съемках ленты "Хорошее время" в соавторстве со своим братом Бенни предложил 17-летней актрисе изобразить сексуальную сцену с бывшим заключенным Бадди Дюрессом. Сафди быстро отстранили от промо-тура "Марти Великолепного", заткнув пробоину в плывущем к "Оскару" корабле Шаламе. Шаламе к себе относится очень серьзно и "Оскар" очень хочет, поэтому он старался, улыбался, был предельно мил с поклонниками, ездил в промо-тур по всему миру, а в Китае даже получил почетное звание "наш сладкий чай". "Сладость", впрочем, дала горчинку буквально за две недели до церемонии раздачи заветных статуэток. Шаламе, старательно очаровывавший публику целый год, кажется, подпал под собственные чары, окончательно слился со своим персонажем Марти и заносчиво заявил, что в балете или опере работать не хочет, потому что "про них говорят: "Эй, давайте поддерживать жизнь этой штуки, хотя никому это больше не интересно". Надо отдать Шаламе должное – он тут же попытался взять свои слова обратно (хотя скорее за камерой стоял его агент, который сначала делал страшные глаза, а потом просто запил), но это не спасло "золотого мальчика". Тимоти взялись осуждать и отменять настолько массово, что стоит, видимо, ожидать протестного всплеска популярности оперы и балета и аншлагов в театрах. Обиделись не только артисты этих непопулярных, по мнению Шаламе, видов искусства, но и миллионы поклонников по всему миру. Ведущие издания посвятили разразившемуся скандалу целые статьи и колонки, в сети актера "отменяют" с той же страстью, с которой еще вчера обожали. Аналитики, делающие прогнозы на "Оскар", тут же заявили, что шансы Шаламе получить заветную статуэтку стремительно падают, хотя скандальное интервью вышло, кажется, уже после того, как закрылось голосование. Да и не факт, что публично возмущающиеся словами Шаламе кинематографисты так уж возмущены ими в глубине души – в конце концов Шаламе не сказал ничего противоречащего тому, чего они сами молча думают. Опера и балет действительно пользуются гораздо меньшей популярностью, чем кинематограф, большая часть театров существует, благодаря государственным дотациям, и, несмотря на аншлаги на ведущих постановках, статистика, увы, говорит о том, что общая посещаемость падает. Так что сказанное Шаламе, с одной стороны, тот еще секрет секрет Полишинеля, а с другой, искусство невозможно поверять коммерцией, опера и балет элитарное, а не массовое искусство, и такое пренебрежение к коллегам – просто дурной тон. Тем более, что для того, чтобы выйти на сцену в балетной постановке, требуется гораздо больше, чем просто обаятельная улыбка.
Впрочем, весь этот скандал (особенно на фоне наших новостей), конечно, выеденного яйца не стоит. В отличие от Карлы Софии Гаскон, которая подорвала шансы на "Оскар" фильма "Эмилия Перес" в прошлом году, когда всплыли ее высказывания о Гитлере ("У Гитлера было просто свое мнение о евреях"), Шаламе просто сболтнул глупость. Вполне в стиле своего персонажа Марти – заносчивого и амбициозного циника. Пожар разгорелся не потому, что сказанное Шаламе говорить не принято. Кажется, при всем своем навязываемом продюсерами обаянии и армии поклонников, Шаламе раздражает многих так же, как раздражает его Марти. Отсюда и публичная порка, которую устроили Марти в фильме, а Тимоти в реальности.
Еще одна интрига предстоящей церемонии – придет ли на нее Шон Пенн, номинированный на статуэтку в категории "Лучшая роль второго плана" в фильме Пола Томаса Андерсона "Битва за битвой". В отличие от Шаламе, Пенн к гонке за статуэтками разных форм относится с нескрываемым презрением. На церемонию "Золотой глобус" он явился, но курил прямо в объективы камер, что для озабоченного здоровым образом жизни Голливуда буквально пощечина. На вручении премий Гильдии актеров и BAFTA в этом году он вообще не пришел. Он проигнорировал три из пяти церемоний "Оскар", где был номинантом. И публично пообещал, что если статуэтку ему все-таки дадут, он ее расплавит и превратит в пули для украинских солдат. При этом Пенна никто и не думает кэнселить и травить всем интернетом.
На фоне всех этих острых голливудских переживаний произошло и еще одно значимое событие в мире кино. Вышло первое интервью Харви Вайнштейна, который вот уже шесть лет сидит в тюрьме за изнасилования и будет сидеть, видимо, всю оставшуюся ему жизнь. В этом интервью нет никаких сенсаций – несмотря на то, что более 100 женщин обвиняют бывшего могула Голливуда в насилии, Вайнштейн, кажется, не испытывает раскаяния, обвинения в изнасилованиях отрицает, и вообще проговаривается, что если уж девушка согласилась зайти в его гостиничный номер, то сама_дура_виновата. Кажется, больше всего Вайнштейна огорчает его собственное жалкое теперь положение – все интервью он говорит о том, как много он сделал для Голливуда, и как теперь оказался за решеткой, а заключенные вообще не знают, кто он. Вот разве что про Тарантино спрашивают. И, кажется, в этих словах Вайнштейна таится гораздо больше, чем просто откровения обиженного властолюбца. Вайнштейн одержим Голливудом и собой в Голливуде. Голливуд тоже собой одержим настолько, что две недели обсуждает слова Шаламе про оперу, не замечая грандиозной войны на Ближнем Востоке. И всю эту одержимость деньгами, славой и насилием из всех обитателей Голливуда угадал только Тарантино. Неслучайно он теперь живет в Израиле. А из Голливуда его периодически пытаются дистанционно обхамить.